C МИРУ ПО НИТКЕ

Вы начали писать книги с 9 лет. Что вами двигало?

У меня мама — журналист. Она вечно сдавала статьи в последнюю ночь, и я часто слышал из соседней комнаты стук печатной машинки. Думаю, мои первые книги родились из желания постучать по клавишам. Это были даже не книги, а зарисовки, рассказики, незаконченные повести. Стука печатной машинки мне не хватает и сейчас.

На каких книгах выросли вы? Какие герои были вашими любимыми?

Читал я очень много, и сидел все время на одном месте — там, где стояла удобная, низкая лампа. Так много читал, что на стене, к которой я прислонялся спиной, вытерлись обои.

Начинал с Астрид Линдгрен, Носова, Волкова, а потом довольно быстро перешел на фантастику и классику. У мамы в журнальном корпусе «Молодой гвардии» была огромная, чуть ли не на весь этаж, библиотека. Я таскал оттуда книги сумками.

Как привить ребенку любовь к чтению?

Вопрос в том, как вообще увлечь ребенка чтением, чтобы он понял, что это некая ценность. Тут выходом может быть только ежедневное чтение вслух. Ведь мамино чтение вслух — больше, чем просто чтение. Иногда, в качестве вынужденной замены, можно включать аудиокниги.

Меня уже лет несколько занимает проблема стартового «запускающего» чтения. Вроде как ребенок технически умеет читать, но читает только «из-под палки». Или легко отвлекается от книги, а от телевизора и монитора с играми его за уши не оттащишь. Это понятно — усваивать видеоинформацию проще, чем текст.

Я заметил такую закономерность: если какая-то книга не идет, не надо ее домучивать. Иногда именно на этом дети спотыкаются. Прочитают пять книг, а на шестой застрянут на полгода, потому что им неинтересно. Бросить книгу они не могут, считая, что домучить нужно... В результате полгода уходит на компьютер, игры, фильмы... Секрет тут в том, что если какая-то книга идет плохо или ребенок теряет к ней интерес, надо не «добивать» ее до конца, мучая ребенка, а подсовывать вторую, третью, четвертую, пятую, десятую.

Тут обычно помогает только удачно найденная книга, с которой все и начинается. Одна-единственная. У каждого она, понятно, своя. Что касается моих детей, у Наташи это книга про лошадей «Самый красивый конь» Бориса Алмазова, у Кати и Вани — «Мефодий Буслаев» и «Таня Гроттер».

И еще плохо, если ребенок сначала посмотрел фильм, а потом взялся за книгу. Это сильно сбивает интерес.

Вы отец семерых детей. Сколько им лет? Они ваши первые читатели, критики, соавторы?

Старший Ваня — ему 13. Наташе — 11. Кате — 9. Оле — 7. Саше — 4. Мише — 2. Соня совсем еще маленькая. За детьми я обычно не подглядываю и их жизнь в книги не переношу. Однако бывает, что-нибудь интересное ляпнут. Я это сразу заношу в особый файл. Например:

— Саш, почисти зубы!

— Что, все, что ли?

Или:

Ванька мучается с чтением и ругает русскую орфографию.

— Эту книгу написал идиот! Вот смотри, что тут написано «шЕл», а надо «шОл!» Идиот! А тут идиот написал «еГо»! Надо: «ЕВО!»

Отец-фантаст — мечта многих детей. Расскажите, вносите ли вы творчество, воображение в повседневную жизнь?

Да, я обычно с серьезным видом говорю невероятную ахинею. Мне интересно, насколько детская логика сама «разгребется».

Но в главном врать никогда нельзя. Тут слово должно быть на вес золота, что родительское, что детское. Иначе — тупик. Например, если обещал за что-то наказать — надо наказать. Только перед обещанием сто раз все продумать и взвесить.

Поделитесь опытом, какие правила в общении с детьми вы для себя выработали?

Ребенок — это не «чистый лист», он уже рождается с характером. Все дети абсолютно разные, с разными недостатками и достоинствами.

Дети не слушают, что мы говорим. Они смотрят, что мы делаем. Если вы крикливы, к примеру, ваш ребенок обязательно будет орать на вас. Обмануть ребенка невозможно. Единственный способ исправить ребенка — исправиться самому.

Дети усваивают семейные ценности. Даже если семья никогда их не оговаривала. Ценность — это обычно то, что можно выразить двумя-тремя существительными. Например, «книги-культура», «дача-вкусная еда-домашний уют», «честолюбие — карьера — успех» и так далее.

Для мальчика авторитет всегда — папа. Для девочки — мама. Какая бы новость не прозвучала, допустим «земля круглая» или «собака — друг человека», мальчик всегда вопросительно посмотрит на папу, а девочка на маму и, только получив подтверждение от своего пола, примет на веру. Почему так происходит — не знаю. Видимо, дело в разном восприятии мира.

И еще важный принцип: в раздражении устраивать разборки с ребенком нельзя. Даже если он разбил сервант, поджег квартиру и много еще чего сделал. Надо, чтобы вы сами остыли, и он остыл. Иначе будет только хуже.

Правда ли что Таню Гроттер зовут в честь вашей мамы?

Да, мама у меня Таня. Но у нее простая русская фамилия — Татьяна Шубина.

Какие ваши книги на какой возраст рассчитаны?

Алгоритм знакомства с моими книгами такой. Для детей от трех до семи — «Дракончик Пыхалка», «Приключения домовят», «Властелин Пыли».

Для детей от 6 до 10 лет— «Тайна «Звездного Странника», «Сердце пирата», «Город динозавров», «Король хитрости» и целый ряд других книг.

Подростку, который вообще ничего не читает, лучше начать с «Тани Гроттер». Она отлично «запускает» абсолютно нечитающих детей, которые смотрят на книгу как на врага.

Если ребенок читает, но вяло и неустойчиво, и больше сидит «вконтакте» — можно дать ему «Мефодия Буслаева». А если это ребенок много читающий, думающий, чуткий и, как читатель опытный, то можно начать и со «ШНыра».

Вообще, «Таня Гроттер», «Мефодий Буслаев» и «Школа Ныряльщиков» — это книги для людей от 10 до 110 лет. Читать их можно в любом возрасте, хотя главным образом они ориентированы на молодежь — школьников и студентов.

В интервью вы сказали: «Детской литературы не существует. Есть литература — понятная детям, а есть — не понятная».

Детской литературы не существует в том смысле, что не стоит подделываться под язык ребенка. Нельзя писать ложно-умилительные книжки. Например, для детей М.В.Киселевой Чехов написал пародию «Сапоги всмятку», в которой нагнетает слащавые приемы плохой детской литературы:

Шли однажды через мостик жирные китайцы.
Впереди их, задрав хвостик, торопились зайцы.
Вдруг китайцы закричали: «Стой! Лови! Ах! Ах!»
Зайцы выше хвост задрали и попрятались в кустах.
Мораль сей басни всем ясна:
Кто зайцев хочет кушать,
Тот ежедневно, встав со сна,
Папашу должен слушать!

Детская литература — по языку — это, в сущности, литература взрослая, но более сюжетная, динамичная, веселая, с определенными фильтрами на сцены жестокости. И обязательно такая, чтобы оставалась в памяти на всю жизнь. Например, я очень люблю «Карлсона», «Винни-Пуха», «Маугли» — это абсолютно эталонные детские книги.

Как изменился жанр детского и подросткового фэнтези со времен вашего детства? Что осталось прежним?

Двадцать лет назад все переведенные книги жанра фентэзи можно было на одной руке пересчитать. Сейчас же это сотни и сотни текстов. Что-то быстро теряет ценность, что-то остается. Например, «Властелин колец», «Нарния», «Волкодав» Марии Семеновой, мне кажется, останутся очень и очень надолго.

Как изменились герои и сюжеты?

Сильно изменились. Двадцать лет назад фентэзи писалось по стандарту — оно же из сказки выросло, смешанной с фантастикой. Обязательно были короли, драконы, принцессы, людоеды, эльфы, гоблины, сражения, штурмы крепостей, главные маги и так далее.

А современное фентэзи — это скорее городской роман с элементами фантастики, детектива и романтическими линиями. Во всяком случае, у меня. Про эльфов и мне неинтересно, и, думаю, читателю тоже уже не особо...

Бывает ли, что реакция детей и подростков на персонажи ваших книг удивляет вас? Скажем, вы думали, что любимым героем станет один персонаж, а дети восхищаются другим?

Бывает, детей очень увлекают отрицательные герои. Точнее - романтические злодеи. Но это ничего. Тут надо в каждый характер привнести долю человечности, чтобы злодей не был трафареткой.

Расскажите о вашей новой книге. О чем и для кого она?

«Шныр» или «Школа Ныряльщиков» — это новый сериал. Он идет после «Тани Гроттер» и «Мефодия Буслаева». По жанру это юмористическое фентэзи для семейного чтения. Сейчас выходит третья книга ШНыра — «Мост в чужую мечту». Первая — «Пегас, лев и кентавр», вторая — «У входа нет выхода». Мне кажется, это веселая динамичная книга, но не только развлекательная. Там много важных вопросов о жизни, о любви, о пути. Вообще, я считаю, если после прочтения книги не о чем задуматься, то время на нее потрачено зря.

Есть ли у вас цель чему-то научить детей?

Мне хочется, чтобы мои дети и мои читатели были не заевшимися зомбиками-потребителями, для которых главное — купить себе дачу-квартиру-машину и умереть в глубокой старости перед ящиком телеканализации с котлетой в фарфоровых зубах. Надо, чтобы они выросли хорошими людьми с традиционной системой ценностей.

Ну а профессия и все остальное — это они уже пусть сами выберут.

Беседовала Екатерина Никищихина

Источник

Австриец добился разрешения сфотографироваться на права с дуршлагом на голове. Как сообщает ВВС, чиновникам Нико Альм объяснил, что он пастафарианец и носит дуршлаг на голове, потому что верит в приход Летающего спагетти-монстра. А догматы его религии - отказ от любых догматов.
Чиновники не стали чинить ему препятствия. Только после его объяснений попросили взять справку у психиатра, что он нормален и может водить автомобиль.

Журналистам Альм объяснил, что на самом деле он атеист. И таким образом он отреагировал на решение властей разрешить фотографироваться на документы в головных уборах, если они являются необходимыми с религиозной точки зрения. Также он не смог остаться в стороне от борьбы американцев за право школьников изучать сотворение мира как альтернативу дарвинизму и потребовал, чтобы американские христианские школы разработали отдельный курс для верующих в макаронного монстра.

Теперь Альм собирается добиваться, чтобы пастафарианство в Австрии признали официальной религией.



(С)

Начался прием работ на новый литературный конкурс "Нереальное Красноярье". Это будет "состязание" фантастических рассказов в рамках Общероссийского съезда любителей и читателей фантастики.



Тему конкурса организаторы обозначили как "Красноярск и его обитатели в прошлом и будущем". Писатели должны сочинить рассказ, в котором будут любые события прошлого или будущего с очевидной привязкой к Енисейскому региону или чтобы главный герой был каким-либо образом связан с Красноярском.

Литературный конкурс подобного рода не является новинкой. По словам координатора и модератора мероприятия Вячеслава Ледовского, в России уже проводилось нечто подобное. «В рамках литературных конвентов и съездов постоянно организуются интернет-конкурсы. Это стало доброй традицией. К примеру, самый первый и самый престижный конкурс "Грелка". В нем участвуют именитые авторы, известные на весь мир. К примеру, Сергей Лукьяненко. Правда, они открывают свое авторство только в том случае, если выигрывают. А такое название решили взять, вдохновившись известной в народе фразой «порвать как грелку» - рассказал Вячеслав Ледовский.

Стоит отметить, что к конкурсу "Нереальное Красноярье" допускаются только новые рассказы, написанные специально к конкурсу. Призы победителям ещё формируются, однако уже наверняка известно, что некоторые рассказы будут опубликованы в изданиях «День и ночь», «Новый "Енисейский литератор", "Литературный Красноярск" и "Строитель".

По признанию модератора "Нереального Красноярья" Вячеслава Ледовского, оргкомитет активно ищет спонсорскую поддержку. "Мы очень хотим найти спонсоров, которые помогли бы нам материально. Также ведем переговоры с именитыми авторами города. Хочется, чтобы победители получили достойные призы, ведь все они это будущая элита. Через 15-20 лет они будут у руля" - прокомментировал Вячеслав Ледовский.

Источник

В Чите из цирка-шапито убежали хорек и обезьяна, а вслед за ними улетел австралийский ожереловый попугай, сообщает "Интерфакс".

Как рассказала агентству художественный руководитель краевого цирка Жанна Лазерсон, наиболее вероятной причиной побега животных считается депрессия, вызванная непогодой. "Мы предполагаем, что звери сбежали из-за депрессии, поскольку в Чите не прекращаются дожди", - отметила собеседница "Интерфакса".

По словам Лазерсон, сотрудникам цирка пока удалось отыскать только обезьяну. Ее обнаружили в клетке с собакой, с которой обезьяна спала в обнимку. Двух остальных беглецов ищут.

Худрук краевого цирка сообщила, что по попугаю начала скучать его самка, в паре с которой он выступал. По мнению Лазерсон, дрессированный хорек мог отправиться в гости к кому-то из жителей Читы. При этом она отметила, что основными отличительными чертами сбежавшего хорька являются лень и обжорство.

Представители шапито надеются, что в скором времени хорек и попугай все же вернутся в цирк.

По мнению специалистов, животные не подвержены приступам беспричинной грусти, и их депрессивное состояние всегда имеет причину. Так, плохая погода действительно может считаться одной из самых распространенных причин для возникновения депрессии как у диких, так и у домашних животных. Выводить зверей из такого состояния рекомендуется с помощью музыки и игр.

Согласно данным сайта Gismeteo.ru, в ближайшие дни в Чите сохранится дождливая погода.

Источник

ИМХО история для создания детской книжки...
P.S. "Депрессивный хорек" - ну чем не замечательное ругательство

Век. Ужас. Счастье

Издана новая книга Леонида Зорина


В далеком 1981 году Давид Самойлов написал страшное и прекрасное восьмистишие. Исповедальное, но предельно точно выразившее общую трагедию цеха и поколения. Мне выпало счастье быть русским поэтом./ Мне выпала честь прикасаться к победам. Книга Леонида Зорина «Нулевые годы. Проза последних лет» (М., «НЛО») полнится гулом могучего самойловского реквиема. Мне выпало горе родиться в двадцатом,/ В проклятом году и в столетье проклятом.



Зорин моложе ушедшего собрата — век ему выпал тот же. В романе «Трезвенник» (завершен в рубежном 2000 году, открывает новый том, видится мне вершиной зоринской прозы), писатель прощался с тем веком: «Теперь он отбрасывает копыта. Но ими он многих еще достанет. Не век, а какая-то скотобойня. Попробуй, увернись от него».

Не увернешься. Как от русской истории. Как от своего назначения. Как от того недуга бытия, что властен на всех стихиях. Об этом Зорин писал после «Трезвенника». Об этом четыре повести (последняя из них — «Поезд дальнего следования» — вышла в июньском «Знамени»), шесть «вечерних рассказов», короткие записи, пополнившие ведущиеся смолоду «Зеленые тетради» (М., «НЛО», 1999). В финале повести «Габриэлла» герой (один из «сдвинутых» двойников автора) от воспоминаний об упущенном и все же неотменимом счастье переходит к размышлениям о будущем, «которого нет». Ни у него, ни у его «книжек». Отчаяние перебивается пушкинским но если — надеждой на хотя бы «единственное словечко», что соединит «твое прощанье и твой привет» и придаст «подобие смысла» несуразной жизни. «Сколько в ней слякоти и лузги, но все-таки были и вспышки солнца.

Дождь словно набирал с каждой каплей все большую неудержимую силу.

Однако Безродов то ли не чувствовал вдруг рухнувшего с неба потока, то ли, наоборот, желал его. Хотелось, чтобы он становился все злее.

Хотелось не благодатного ливня, не вешней грозы — второго потопа, который смыл бы с лица планеты все то, что так ее изуродовало». Так заклинал стихию обездоленный король Лир — не зря одна из зоринских записей посвящена этой трагедии.

К выводу об извечном несовершенстве бытия приходят и мало схожие друг с другом персонажи, и их создатель, прошедший долгий путь от юношеской бесшабашной веры в свою звезду до сегодняшних признаний. «Так, значит, это все то же безумие, все та же неутоленная жажда — запечатлеть, закрепить, записать все, что ты видел, и все, что ты слышал, упрямо делать свою работу? Да, разумеется, разумеется — работа, работа, всегда работа. Сперва заслоняешься ею от жизни, потом защищаешься ею от смерти» («Юдифь»). Веря и не веря в то самое «единственное словечко». Ощущая неизбежность проигрыша, который не выкупается внешним успехом. Обольстительно обманчивым и неверным — «удачник» Зорин это знает точнее патентованных рыдальцев, при любой погоде сетующих на судьбу. Он не жалуется. Как не жаловался — вопреки поверхностному чтению — Самойлов. Мне выпало все. И при этом я выпал./ Как пьяный из фуры в походе великом. // Как валенок мерзлый, валяюсь в кювете./ Добро на Руси ничего не имети.

Может, не только на Руси. От того не легче. И как быть, если имеешь, если тебе даны — страсть, воля, вкус, жажда творчества и жажда жизни? Ответ в двух сопряженных признаниях. «Пожалуй, ни одну свою пьесу я не писал с таким родственным чувством, как «Графа Алексея Константиновича». И ей-то не было суждено пробиться на сцену. Что тут поделаешь? Не понят был и ее герой, не оценен, как того заслуживал. (На мой взгляд, зоринская пьеса о Толстом — самое весомое «слово» о великом поэте; кстати, очень важном и для Самойлова. — А.Н.) Значит, и мне роптать не пристало». Не пристало — по «родству» с графом Алексеем Константиновичем. Не пристало, ибо — при всех полынных оговорках — сердце знает: «Счастье — это когда днем пишешь текст, а ночью обнимаешь женщину».

Андрей Немзер


Источник

Мифы и герои. В чьей реальности мы живем?

Мы обитаем на крошечной планете на окраине Галактики. Пишем и читаем романы о том, что среди миллиардов звезд и бесчисленного множества вращающихся вокруг них миров может существовать жизнь. Вспоминаем мифы, которые тысячелетиями бережно хранили наши предки. А вдруг неведомые звери и причудливые существа на античных вазах и картинах средневековых художников всего лишь другая реальность?

Эволюция мифа

Большое научно-популярное издание Т.В. Муравьевой "Кто есть кто в мировой мифологии" (Вече) рассказывает о богах и героях, легендарных местах и чудесных предметах, описанных в мифах. Во всех уголках мира встречаются похожие мифологические сюжеты: о непорочном зачатии, многократных воплощениях, смерти и воскресении, втором пришествии, судном дне и т.д. Например, известно более девятисот версий мифа о Психее.



По мере развития общества древние боги казались все менее цивилизованными личностями. Однако, именно мифы - обросшие подробностями, модернизированные и канонизированные - со временем получали статус религий. И все те же, по сути, символические образы и сюжеты до сих пор остаются основой самой цивилизации, ее нравственных ценностей, жизнеспособности и созидательной силы.

В русской мифологии, в былинах сохранились следы древних языческих верований: "Добрыня Никитич - герой-змееборец. Принадлежит к древнейшему пласту мифологии, в былинах предстает как средний из богатырей, основных героев русского героического эпоса. Его срединное положение обусловлено не только возрастом, но и тем, что в его образе нет крайностей, в нем гармонично сочетаются различные качества: храбрость воина и мудрость дипломата, светские манеры ("вежество") и образованность. В тех былинах, где Добрыня не является главным героем, он обычно выступает в качестве мудрого помощника, примирителя ссорящихся".

С мифами, которые еще не успели обрасти корой древности, ассоциируется у многих творчество Евгения Замятина, чье "Полное собрание сочинений в одном томе" (Альфа-книга) недавно вышло в свет. Большинство из нас представляет этого писателя только по одному из его произведений - роману-антиутопии "Мы". Роман, рассказывающий о возможных последствиях бездумного технического прогресса в сочетании с глобальным мещанством и тоталитаризмом власти был воспринят в 20-е годы прошлого столетия в нашей стране как гнусный пасквиль на предстоящее "светлое будущее". Хотя если вдуматься, "Мы" и расцветшее ныне общество потребления описывает с ничуть не меньшей точностью.



"Есть идеи глиняные - и есть идеи, навеки изваянные из золота или драгоценного нашего стекла. И чтобы определить материал идеи, нужно только капнуть на нее сильнодействующей кислотой…. Так вот - если капнуть на идею "права". Даже у древних - наиболее взрослые знали: источник права - сила, право - функция от силы. И вот - две чаши весов: на одной - грамм, на другой - тонна, на одной - "я", на другой - "Мы"... Отсюда - распределение: тонне - права, грамму - обязанности; и естественный путь от ничтожества к величию: забыть, что ты грамм и почувствовать себя миллионной долей тонны…"

Между тем, в этом томе, насчитывающем 1258 страниц (минус повествование о жизни и творчестве Замятина), "Мы" занимает всего лишь 120 страниц. Что приходится на остальную тысячу? Замечательные повести и рассказы, сказки, пьесы и киносценарии (среди которых - "Стенька Разин", "Пиковая дама, "Война и мир", "На дне")…

История жизни писателя, рассказанная им самим в "Автобиографии", похожа на приключенческий роман: "А по возвращении в Одессу - эпопея бунта на "Потемкине". С машинистом "России" - смытый, затопленный, опьяненный толпой - бродил в порту весь день и всю ночь, среди выстрелов, пожаров, погромов. В те годы быть большевиком - значило идти по линии наибольшего сопротивления; и я был тогда большевиком. Была осень 1905 года, забастовки, черный Невский, прорезанный прожектором с Адмиралтейства, 17-ое октября, митинги в высших учебных заведениях". Но Замятин умел рисовать образы и совсем иной Руси, далекой от революционных бурь: "Не перевелись еще крепкие, дремучие леса на Руси. Кто в Пожоге бывал - тот знает: хоть целый день иди, в какую сторону хочешь, все из леса не выйдешь, все будут сосны шуметь, зеленошубые, важные, мудрые…"

На грани Будущего

Качественная фантастика отличается тем, что описывает миры, существование которых человек воспринимает, как возможное. Неслучайно одним из самых популярных фантастических фильмов стал "Аватар", к достоинствам которого относятся не только обилие спецэффектов, но и подробная детализация инопланетной жизни. Те же качества отличают и книгу, которые написали М. Вильгельм и Д. Мэтисон "Аватар: Секретный доклад о биологии и истории Пандоры" (Азбука).



В отличие от множества книг категории "Смотрим фильм - читаем книгу", "Секретный доклад…" можно читать и не посмотрев фильма. Издание стилизовано под дневник, в котором при помощи обычных скрепок и липучек крепятся различные фотографии, создавая иллюзию достоверности. Диковинный и необычный мир чужой планеты показан глазами исследователей.

С одной стороны: туземное охотничье метательное оружие бола, боевой барабан, диковинные звери… С другой - элементы нашего "светлого будущего": военный вертолет С-21 "Дракон", шаттл "Валькирия", револьвер "Оса", и ненасытная Корпорация по Освоению Природных Ресурсов и даже секретные документы Корпорации: "Добыча полезных ископаемых на главном руднике Пандоры, ESM 01, производится согласно плану, несмотря на то, что количество несчастных случаев несколько превышает прогнозы. Шахтеры постоянно жалуются на странные ощущения, нарушения зрения и слуха - вероятно, в результате воздействия мощного электромагнитного поля. Наблюдаются тревожные состояния и фобии, нарушения сердцебиения, мышечный тремор, головокружения и тошнота". Вывод - не стоит устраиваться шахтером на Пандору…

А какая профессия в будущем окажется безопасной? Иногда даже подумать об изысках японской стилистики рядом с машиной времени бывает небезопасно: можно угодить из Европы далекого будущего прямиком на территорию, подвластную "хризантемовому трону". Причем не факт, что на этой земле будет процветать исключительно искусство икебаны и чайной церемонии… Тим Скоренко, награжденный на недавнем "Евроконе 2011", как один из лучших дебютантов, выпустил новый роман "Законы прикладной эвтаназии" (Снежным Ком М).



Три времени и одна единственная девушка, судьба которой связывает их. Как можно переместиться из одного времени в другое? Есть два пути - на машине времени и в анабиозе. В романе, сочетающем научную фантастику с социальным памфлетом и все это в рамках остросюжетного повествования, полноценно используются оба варианта. Какую цену готово платить человечество за знание о своих болезнях? Не случайно одно из описываемых времен - лето 1945 года, последние дни существования печально знаменитого "отряда 731", одной из самых зловещих лабораторий смерти в истории человечества, место проведения безжалостных экспериментов над людьми. Вот что достается героине вместо составления букетов и созерцания Фудзиямы.

Что общего между всеми временами? Уязвимость человечества перед болезнями! Дамокловым мечом висит над разумом не просто мысль о бренности существования, но бессилие перед неизбежным: "Мозг - это единственный орган, который человечество пока не научилось воспроизводить полностью". Все болезни прошлого, казалось, были побеждены, однако грянула новая беда: "Вринкл обрушился на человечество в середине двадцать шестого века и разом заменил все побеждённые недуги. Он получил своё название от английского слова wrinkle - "морщина". Одним из первых симптомов вринкла было нарушение лицевой мимики: лоб больного покрывался мимическими складками, приводившими к быстрому появлению морщин. К тому времени, когда морщины становились заметными (примерно через год), человек уже был совершенно безумен. А ещё через полгода умирал. Когда умершего вскрывали, не находили ничего. Вообще ничего. Совершенно здоровый организм неожиданно погибал…".
Так какую же цену готовы заплатить люди Будущего за победу над новым смертельным недугом? И могут ли оказаться платой человеческие жизни?

…Впрочем, будучи не только фантастом, но и поэтом, Тим Скоренко видит еще одну возможность шагнуть через время и одолеть любые напасти - любовь.

Тайны звезд и вдохновения

Есть и более мирные способы путешествовать по разным временам. Например, книга Елены Милюгиной "Великие полотна. Музей Метрополитен. Нью-Йорк" (Белый город) позволит читателю совершить виртуальную прогулку по одному из прославленных мировых музеев.



Открывает альбом живопись Италии. Особенностью итальянского Ренессанса было существование одновременно множества художественных центров. Главные из них находились в Милане, Венеции, Флоренции, Риме и Неаполе. До середины XV века Возрождение развивалось преимущественно во Флоренции, но когда ее мастера приезжали в другие города, они получали "прививку" тосканской культуры.

В состав музейной экспозиции входит и уникальная коллекция Северного Возрождения. Среди работ - "Портрет монаха-картезианца" Петруса Кристуса, один из шедевров, демонстрирующих виртуозность кисти мастера и своеобразие его стиля. "Портрет удивительно достоверен твердые черты лица, выразительные глаза, четко отчерченные губы, морщины и вены у лба, объемно вылепленная голова наводят на мысль, что художник запечатлел конкретное лицо". Искусство портрета - одно из наиболее выдающихся достижений нидерландской живописи. Среди оригинальных версий на популярный сюжет о поклонении волхвов младенцу Христу - картина Якоба Корнелиса ван Остзанена "Поклонение волхвов", на которой художник максимально приблизил персонажей к зрителю: "Лица волхвов словно вырезаны искусным ювелиром…"

Одной из лучших коллекций импрессионистов в собрании музея является коллекция картин Эдуарда Мане. В книгу включены репродукции "Мальчика с мечом", на которой изображен сын художника костюме испанского пажа с оружием XVII века и "Мадмуазель Викторина в костюме матадора". Это была любимая модель Э. Мане, которая позировала ему для его прославленных полотен "Завтрак на траве" и "Олимпия".

Помимо этого, в издание включены главы, посвященные творчеству Альбрехта Дюрера, Питера Брейгеля Старшего, Рембрандта Харменса ван Рейна, Петера Рубенса, Никола Пуссена, Эдгара Дега, Клода Моне, Огюста Ренуара и многих других.

Книга Матильды Баттистини "Астрология, магия, алхимия в произведениях изобразительного искусства" (Омега) представляет собой красочную энциклопедию. Благодаря ей, можно проследить, как на картинах европейских мастеров менялся облик персонажей, которые занимались тайным ремеслом.



Традиции эзотерики в искусстве были актуальны не только столетия назад, но и в просвещенном XX столетии. К примеру, достаточно посмотреть на работу Пабло Пикассо "Занавес для балета "Парад" (1917). На ней изображен крылатый конь Пегас, воплощающий синтез неба и земли, а в образе Арлекина искусствоведы видят трансфигурацию главных инициатических божеств - взаимосвязь различных планов реальности, а шар со звездами, по их разумению, является символом Космоса.

Во множестве полотен (например, М. Врубеля "Полет Фауста и Мефистофеля") кроется двойной и тройной смысл, являющийся отголоском тех полузабытых традиций, о которых знают только историки: "Животные являются воплощением душ умерших, в их образе божество может являться людям. Змеи являлись символом возрождения жизни. Кроме дракона, козла и василиска особенно значимой фигурой в герметическом бестиарии является осел. Почитаемый индоевропейскими народами как символ знания, он олицетворял зло, порок и глупость в древнем Египте и Греции".

Ольга Шатохина


Источник

Независимые книжные: «Пиотровский», «Гилея», «Порядок слов» и другие

Проект T&P расспросил создателей российских независимых книжных магазинов о том, что с ними происходит во времена электронных книг, кто к ним ходит и что у них покупают.



В России бум независимых книжных магазинов: в Санкт-Петербурге открылось пространство «Все свободны», в Перми — «Пиотровский», в Москве — «Циолковский». Тем временем, у столичной «Гилеи» началась новая жизнь, а «Фаланстер» продолжает успешную лекционную программу. T&P расспросили создателей магазинов о том, что с ними происходит во времена электронных книг, кто к ним ходит и что у них покупают.



Магазин «Фаланстер», Москва

Борис Куприянов, генеральный директор: «Фаланстер» — это магазин, который занимается гуманитарной литературой. Мы отбираем в него книги, которые считаем важными, в которых есть какая-томысль — даже если мы с ней не согласны. То есть несмотря на то, что мы придерживаемся левых взглядов, у нас очень много либеральных книг: по новому либерализму, по экономической теории либерализма. В «Фаланстере» много литературы, задающей вопросы, в процессе прочтения которой возникают какие-то мысли. Если мы понимаем, что книга создана для того, чтобы думать, — это наша книга, если для того, чтобы проехать пару станций метро, — не наша.

У нас много литературы нон-фикшн, динамика роста которой в России остается положительной. Растет интерес к научпопу — книгам, которые популяризируют научное знание, которые пытаются объяснить простым языком не только сложные научные, общественные, социальные явления, но и явления, вообще доступные только специалистам. Например, есть прекрасная книга Армана Мари Леруа «Мутанты», автор которой просто на пальцах объясняет сложные вопросы генетики. Небольшой рост происходит и в сегменте биографий, улучшается ситуация и в области исторических изданий — сейчас даже небольшие издательства могут позволить себе перевести и выпустить небольшим тиражом какой-то уникальный зарубежный контент.

У нас есть несколько очень мощных образовательных проектов. Четыре года назад мы запустили Рабочий университет — у него было 4 сессии, после чего мы закрыли его по техническим соображениям. Это была такая хард-теория: люди должны были за месяц прослушать 12 лекций. Философы, социологи, богословы читали лекцию прокакого-то одного человека, с которым они были лично связаны: например, Трауберг читала о Честертоне. Сейчас в магазине каждые две недели проходят лекции на самые разные темы: история, философия. Была лекция, например, о Сергее Зубатове и его времени: это такой дореволюционный идеолог полицейского социализма — очень актуальная, на мой взгляд, история. Еще у нас писатель и драматург Олег Шишкин рассказывал о феномене тайны и его связи с генезисом европейской мистики, а также о псевдонаучных явлениях. В апреле мы проводили лекцию о современной философии и проблеме искусственного интеллекта, которая называлась «Мечтают ли роботы о Декарте?».



Магазин «Гилея», Москва

Кирилл Захаров, директор по ассортименту: «У «Гилеи» двадцатилетняя история. Сейчас мы вернулись к тому, что с чего начинали: к концепции литературного, околопоэтического книжного салона в Москве. Когда мы располагались в библиотеке ИНИОН РАН, мы торговали в основной литературой о социологии, политологии и прочих серьезных гуманитарных исследованиях. Сейчас мы пытаемся воссоздать то, что было на заре нашего начинания: культура, искусство, авангард. Наши основные направления — это культурология, естествознание, история повседневной жизни, альбомы, книги, посвященные авангарду: дадаизму, сюрреализму. Особенно нам интересно соединение авангардных практик с политическими акцентами, перформансы — то, что, к примеру, делает «Война».

Книжные магазины в том виде, в котором они существовали в девяностых, сейчас никому не нужны. Во-первых, это скучно — книжная публика ищет другие пути потребления информации. Ничего трагического в этом нет, мы просто должны вспомнить свои корни, вернуться к идее магазина, где книги были бы поводом для разговора и общения. Книжный магазин сейчас снова превращается в культурное пространство, где проводятся встречи с писателями, презентации, литературные вечера, кинопоказы.

Все перечисленные практики мы уже опробовали — и надо сказать, успешно. К нам постоянно приходит Анатолий Осмаловский, лауреат «Премии Кандинского», сообщество поэтов «Транслит» и другие творческие деятели, феноменологи, философы. Мы пробуем вывести поэзию из дремотного состояния если не на площадь, то на более социально активный уровень, граждански ответственный. Я еще очень жду, когда у нас выступит композитор Владимир Мартынов — личность одиозная, соединяющая в себе интимность своего творчества с мировой серьезностью затрагиваемых проблем. Не все ведь понимают, что некорректно сейчас говорить о конце эпохи композиторов. Недавно у нас была презентация альманаха «Русская проза» с работами как молодых, так и потерянных авторов начала двадцатого века, что делает их нашими современниками, а начинающих вписывает в определенную парадигму.

К нам ходят люди, не чуждые культуре, и их оказалось не так уж и мало. Мне они очень близки, это идеальные покупатели: люди, которые не просто потребляют культуру, но и активно в ней участвуют. Молодые поэты у нас просматривают полку с русской поэзией, а писатели регулярно ходят за переводными новинками. Я не могу сказать, что этих людей очень много, но они определяют лицо нашей аудитории.

Наш логотип родился абсолютно спонтанно: его создатель — художник Андрей Бондаренко, автор, наверное, каждой второй хорошей книжной обложки у нас в стране. Он просто поэкспериментировал с какими-то старыми рукописями, которые хранились у него, и из какой-то иллюстрации XIX века составил вот такой странный логотип. Совершенно непонятно — в том числе, и нам — что это такое. Я для себя решил, что это Заратустра — танцующий и мудрый».



Магазин «Циолковский», Москва

Борис Куприянов, генеральный директор: «В случае с «Циолковским» мы хотели предложить новый формат — магазин более простой, более доступный широкой аудитории и менее снобский. Это, впрочем, не значит, что там продается совсем попса — мы просто опустили планку до приемлемого уровня. Это магазин средних размеров, где есть все плюсы общения и коммуникации, которые есть в небольших лавках, но в то же время есть более широкий выбор книг по разным темам. Больше беллетристики, классики, фантастики, технической литературы. Так как магазин находится в помещении Политехнического музея, там много научно-популярной литературы — за последние два-три года интерес к ней вырос невероятно, она ожила в России. Стараниями издательства «Амфора», фонда «Династия» у нас начали появляться переводы известных научпоп-бестселлеров, и мы хотели привлечь к ним внимание.
Нас часто упрекают, что это более попсовый магазин, чем «Фаланстер», мол, мы пошли на поводу у аудитории. Да, так оно и есть, но эта была задача — сделать пространство более доступным, сделать семейный магазин (хотя мы сами, конечно, сторонники харда). Мы считаем, что чтение — это труд, а не развлечение. И, как любая работа над собой, оно требует больших усилий. Если рассматривать книгу как объект интертейнмента, то она проигрывает конкурентам: кино, музыке, фильмам, но мы хотим относиться к ней по-другому, как к последнему модернистскому проекту.

Кстати, здесь у нас даже больше лекций, чем в «Фаланстере», а еще моя гордость — замечательная детская программа. Ее делает Таня Рябухина — это человек, который делал детскую программу на Московском книжном фестивале и вообще в ЦДХ. Там каждую субботу проходят совершенно необыкновенные мероприятия. Лекции — это то немногое, что производит коммуникацию между книгами и людьми, идеями и читателями. Мы так видим функцию книжных магазинов, их смысл».



Магазин «Порядок слов», Санкт-Петербург

Елена Костылева, директор по развитию: «Порядку слов» недавно исполнился год. За это время мы продали порядка 30 тысяч книг и стали самым известным в городе местом, где встречаются люди, скажем так, общегуманитарного склада — магазин отлично знают все, кто следит за исследовательской философской, исторической, филологической мыслью, читает социологическую, политическую и хорошо переведенную художественную литературу.
Когда заместитель главного редактора журнала «Сеанс» Константин Шавловский придумал проект «Порядок слов», в Петербурге практически не оставалось небольших продуманных книжных магазинов. Ассортиментная политика «Порядка слов» — такая же, как у ведущих интеллектуальных книжных Москвы: магазин сотрудничает напрямую с двумя сотнями московских и петербургских издательств, что позволяет, во-первых, формировать уникальный ассортимент, а во-вторых, держать невысокие цены. Сейчас в магазине около 15 тысяч наименований книг — точнее посчитать мы и сами пока не можем.

Покупатели «Порядка слов» — это не те же самые люди, которые на бегу выбирают что попроще на лотках у метро и в больших сетевых магазинах. Постоянные покупатели часто проводят у нас по несколько часов, выбирая то, что их интересует. В «Порядок слов» приходят за новинками небольших издательств, которых в обычных магазинах просто нет, либо за книгами, вышедшими несколько лет назад и по этой причине уже отсутствующих на полках остальных книжных. Бестселлеры наших покупателей интересуют мало, даже интеллектуальные — какой-нибудь новый Пелевин их не особенно волнует. А вот книгу воспоминаний Лидии Яковлевны Гинзбург «Проходящие характеры» или новое издание Введенского раскупают сотнями. Может быть, причина еще в том, что каждое такое книжное событие обязательно презентуется в магазине — небольшой лекционный зал часто не может вместить всех пришедших.

Стоит сказать, что «Порядок слов» функционирует в первую очередь как место — каждый месяц в небольшом зале при магазине проходит полтора десятка самых разных культурных событий. Это презентации новых книг: их обязательно представляют авторы, лекции, мастер-классы, дискуссии, кинопоказы, причем часто предпремьерные, где фильм представляет режиссер, а также авторские циклы кинокритиков, показы и обсуждения старого кино с учеными-антропологами и киноведами.

В «Порядке слов» проходят встречи с самыми замечательными людьми современности: послушать рассказ Сокурова о Ельцине пришло столько людей, что половине пришлось довольствоваться записью этого события на видео, а во время мастер-класса Бориса Хлебникова в лектории пришлось открыть окно, чтобы желающие могли слушать с улицы, а точнее, с набережной реки Фонтанки. Часть выступающих специально приезжает из Москвы: на поэтический вечер Ольги Седаковой собрался весь читающий Петербург, подискутировать о «постдемократии» с Александром Морозовым пришли все прогрессивные блогеры, а послушать главного редактора журнала «Театр» Марину Давыдову — вся театральная общественность. С момента открытия состоялось уже больше двухсот таких событий. Вход на них всегда бесплатный — это принципиальная позиция «Порядка слов», — и будет бесплатным».



Магазин «Все свободны», Санкт-Петербург

Любовь Беляцкая, создатель и координатор:«В мае прошлого года у нас с Артемом Фаустовым появилась мечта — открыть идеальный с нашей точки зрения книжный магазин. Такой, чтобы был хороший ассортимент без всякого ширпотребного мрака, чтобы были низкие цены и чтобы было там приятно проводить время. В сущности, мечтали сделать местечко для себя, где бы нам нравилось. Год работали над воплощением и ровно через этот самый год открыли двери. Сейчас у нас не только книжный, но и небольшая комната для чайных церемоний и крошечная хенд-мейд лавка-галерея со всяким артворком и чудесами. Процесс создания пространства продолжается все время. Мы обрастаем новыми книгами, новой обстановкой, обживаем и украшаем окружающую среду.

Работаем уже два месяца. Гостям у нас очень нравится — уютно. Книжники хвалят — говорят, что у нас вообще нет проходной литературы, за которую стыдно. Наращиваем ассортимент — с каждым днем все больше книг. До самого открытия, в общем, тоже успехи были: проводили интересные встречи (выступление поэта Осминкина и Рамза с баяном, дискуссия с арт-группой «Война» — сразу после их выхода из тюрьмы). Сейчас тематика ивентов более книжная: презентации книг, общение с авторами. Фильмы крутим каждую неделю. Стараемся делать интересные встречи, скоро будет очень хорошее мероприятие со Стефаном Лутшингером: фильм-презентация настольной игры, основанной на идеях Ги Дебора, и, собственно, сама игра, а также встреча с лидером политического, общественного и художественного движения Krytyka Polityczna и редактором одноименного журнала Славомиром Сираковским.

Наша аудитория — люди, которые любят узнавать новое. Те, кто любит читать и думать, а не просто глаза утыкать во все подряд. Люди, которые любят сесть в уютном месте, полистать книгу, унести домой кулек новых знаний, героев, цитат, авторов. Люди, которым не хватает для счастья отличного места с отличным ассортиментом книг. Мы продаем современную прозу и классику. Нон-фикшн, издания по гуманитарным наукам (философия, политология, социология, культурология, филология), книги малотиражных и DIY-издательств.

Мы — самоорганизованный проект, посвященный людям, любящим литературу. У нас формат небольшого независимого книжного магазина в центре крупного европейского города типа Берлина. Такие места очень повлияли на нас в процессе создания «Все Свободны».



Магазин «Пиотровский», Пермь

Денис Корнеевский, директор по развитию: «Мы не могикане, как «Фаланстер». За нами никакой истории, скандальной или торжественной, не стоит: мы открылись в январе 2010 года. Быстро нашли помещение, решили продавать книги. Мы с моим другом Мишей встретились и познакомились в Москве, хотя он тоже пермяк, и очень переживали, что в столице у нас есть возможность покупать хорошие книги дешево, а в родной Пермяге — нет.

Я считаю, что любая электронная книга — это фастфуд, «забежал — перекусил»: в метро или на улице. А в Перми нет культуры чтения на улице или в транспорте, да и метро нет. Пермь — не самый читающий город в России, и что касается продаж, то раз на раз не приходится. За год продали порядка 20 000 книг. Берут у нас все. Классические труды по философии, альбомы, научно-популярные книги. Иногда разговариваешь с людьми, мол, зачем ты набрал столько философов, и оказывается, что у человека хобби такое — Локка перед сном почитать. Мы работаем со всеми издательствами, от «Ад Маргинема» до «Азбуки-Аттикуса».

Программа лекций решает у нас локальные задачи, связанные с крайне неудовлетворительным состоянием гуманитарной науки в Перми. Как неформальная площадка, в силу своей гибкости, она избегает всяких административных и бюрократических логик. Есть идея летнего университета, куда мы хотим приглашать лекторов читать современную философию, современное искусство, эстетику. Нам очень интересно направление новых реализмов и материализмов во Франции. А вот по части публики у нас не все сбалансированно, есть странности. Приезжал Владимир Левенталь с презентацией литературной матрицы, на нем было человек 10. При том, что в городе два гуманитарных вуза: Педагогический и филологический факультет ПГУ. А бывает человек 70 придет, и негде стоять: на Александра Бикбова пришло человек 50, он читал по способам критики и анализа современного государства.

У нас есть рассылка, на нее подписано порядка 50 СМИ и 100 человек, наших покупателей, прежде всего. Средний возраст лет 35-40, совсем не молодежь. Странные отношения с академической средой: о нас далеко не все знают, а те, кто знает, ходят постоянно. Хуже всего дело обстоит с филологами, а лучше всего с философами и непрофессионалами, которые при этом покупают специализированную литературу — для самообразования. В академические процессы это вообще не встраивается. Богословская и теологическая литература, например, стоит мертвая. Если бы здесь кто-то этим серьезно занимался, то она бы пользовалась спросом: так что пространство магазина — это индикатор того, что происходит с гуманитарным знанием в Перми».

Инна Герман, источник: TheoryandPractice


Источник

Южноуральские писатели-фантасты выпустили свой журнал

Вышел в свет новый проект издательства «Каменный пояс» – литературно-художественный альманах писателей-фантастов «Пришельцы».



По информации пресс-службы регионального правительства, в сборнике представлены статьи и рассказы писателей из Челябинска, Магнитогорска, Снежинска, Озерска, Екатеринбурга, Нижнего Тагила. Главная тема всех произведений – фантастика в различных своих проявлениях. Теперь благодаря «Каменному поясу» читатели могут познакомиться с рассказами, многие из которых никогда ранее не публиковались. Это делает издание в своем роде уникальным.

«Вопреки сложившемуся стереотипу о том, что фантастическая проза повествует в основном о космических приключениях и внеземных контактах, большинство авторов рассказывает о самых обычных жизненных ситуациях, смещая точку наблюдения так, что происходящее приобретает совершенно необычный, иногда неожиданный смысл, – говорится в сообщении. – Конечно, читатели найдут на страницах альманаха и инопланетян, и других необычных существ, но главным героем остается человек».


Источник

«Сегодня – дети, завтра – народ»: cтартовал III Международный конкурс имени Сергея Михалкова

Российский Фонд Культуры и Совет по детской книге России объявили о начале Третьего Международного конкурса имени Сергея Михалкова, цель которого: всячески поощрять новых, одаренных авторов, работающих для подростков, способствовать их росту и продвижению.



Как сообщили порталу «Балтия» в оргкомитете конкурса, его девизом стала крылатая фраза Сергея Михалкова: «Сегодня – дети, завтра – народ».

Воспитывать детей, это значит строить завтрашний день, а без книг, дарящих ребятам радость чтения, познания других людей и самих себя, этот план не реализуем. Проект ставит своей целью поощрять и развивать у них интерес к литературе, в нем задействовано множество писателей и художников, педагогов и библиотекарей, наконец, родителей – способных открыть подрастающим читателям магию художественного слова.

Первый Конкурс был проведен в 2008 году, в рамках объявленного Президентом России года Русского языка. Это совпало с 95-летием Сергея Михалкова и 40-летием возглавлявшегося им Совета по детской книге России.

На Конкурс принимаются рукописи, написанные на русском языке, в стихах или прозе. Произведения должны быть оригинальными (переводы не принимаются) и ранее не опубликованными: книга не должна быть издана тиражом более 100 экземпляров и рукопись не должна быть передана издательству для последующего издания книги. На Конкурс принимаются частично опубликованные произведения (допустимо 25% - 1/4 часть произведения). Распространение произведения в сети Интернет приравнивается к опубликованию.

Участником Конкурса может быть автор, достигший 18-летнего возраста. На Конкурс принимается не более одной рукописи от одного автора (включая авторские сборники рассказов и стихов).

Заявки на участие принимаются с момента объявления Конкурса на его официальном сайте, на сайтах РФК и СДКР. Срок прекращения приема заявок – 30 ноября 2011 года.

Рукописи на Конкурс принимаются в 2-х экземплярах + 2 электронные версии на любом носителе и направляются по адресу: 121069, Москва, Трубниковский переулок, д.28 , Российский Фонд Культуры, «На конкурс имени Сергея Михалкова». Оргкомитет не имеет возможности непосредственно получать рукописи от участников Конкурса, поэтому они принимаются только по почте.

Заявка на участие, выложенная на сайте Конкурса, оформляется на отдельных листах.

Представляемые рукописи должны соответствовать целям и задачам Конкурса. Произведения, культивирующие насилие, употребление алкоголя и наркотиков, криминальный и аморальный образ жизни, агрессивное поведение, использование ненормативной лексики к участию в Конкурсе не допускаются. Имя автора указывается только в заявке в связи с шифрованием рукописей при передаче их членам жюри.

Объем рукописи должен составлять не менее 4 и не более 10 авторских листов, шрифт – Times New Roman, 14 пн, через 1,5 интервала (авторский лист – 40 000 знаков с пробелами). Объем поэтического произведения должен составлять от 3 000 до 7 000 строк. Драматического от 5 до 10 тысяч строк. Работы, не соответствующие вышеперечисленным требованиям, жюри не рассматривает. Присланные материалы (рукописи и электронные носители) не возвращаются, рецензии и отзывы авторам не выдаются.

Итоги Конкурса подводятся 13 февраля 2012 года. Лауреаты Конкурса приглашаются в Москву на церемонию награждения.

Премия за 1, 2, 3 места состоит из: Диплома лауреата, Лауреатской Золотой Медали, денежного вознаграждения (1 000 000, 800 000, 500 000 рублей соответственно) и возможности издания книги. Книги издаются за счет организаторов Конкурса, авторской гонорар за них не предусмотрен.

Авторы, чьи рукописи будут опубликованы в книжной серии «Лауреаты Международного конкурса им. Сергея Михалкова», заключают с Российским Фондом Культуры договор, в котором отдельным пунктом оговаривается, что произведение впервые будет опубликовано в указанной книжной серии. Произведения, вошедшие в шорт-лист Конкурса и отмеченные жюри Конкурса, публикуются в детских и юношеских литературных альманахах. Авторский гонорар лично с автором оговаривает редакция конкретного периодического издания.

Подробная информация здесь


Источник

"Хроники Изумрудного города. Из дневников А.М. Волкова"

К 120-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ПИСАТЕЛЯ.

Не всем математикам открывают музеи в их alma mater. А вот в Томском Госуниверситете такой музей есть. И посвящен он выпускнику 1910 года Александру Мелентьевичу Волкову. Математик по специальности, он был уникально талантлив в самых разных областях, в том числе и литературе.



Так, изучив самостоятельно несколько языков, Волков еще в 1930-е годы перевел сказку американского писателя Фрэнка Блума "Волшебник Изумрудного города". И не просто перевел - он ее переработал, а также написал несколько продолжений. В результате "Волшебник" стал совершенно новым произведением, и приключения доброй маленькой девочки Элли и ее друзей уже много-много лет продолжают восхищать юных читателей.
В фильме участвуют: сын и внучка Александра Волкова, литературный критик Галина Юзефович, художник Леонид Владимирский.

16.07 суббота
К 120-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ПИСАТЕЛЯ. "Хроники Изумрудного города. Из дневников А.М. Волкова"

Документальный фильм (Россия, 2011).
Режиссер Александр Авилов.
Автор Марина Друбецкая.



Источник



«Волшебник Изумрудного города» видел сюжеты книг во сне


Его книжками про Элли, Страшилу, Льва и Железного Дровосека зачитывались дети нескольких поколений и зачитываются до сих пор.



Есть живучая легенда, что все великолепие шести волковских книг - «Волшебник...», «Урфин Джюс...», «Семь подземных королей», «Огненный бог марранов», «Желтый туман» и «Тайна заброшенного замка» - произошло из обычной родительской заботы Александра Мелентьевича: он читал своим детям на ночь сказки. Однажды Волков, преподаватель математики и знаток языков, пересказал с английского двум сыновьям, Вивиану и Ромуальду, книжку Лаймена Фрэнка Баума «Удивительный волшебник из страны Оз». Мальчишкам понравилось, они потребовали повторить еще раз, потом еще... Перевод с каждым разом получался все более авторским и в 1939 году потянул на самостоятельное издание.

Но младший сын писателя, Ромуальд Александрович, этот миф опровергает.

- Отец хорошо знал французский, английский и немецкий и читал нам много книг - например, своего любимого Жюля Верна и Майн Рида. А вот сказку о волшебнике из страны Оз не читал. Отец наткнулся на эту сказку случайно, она ему понравилась, и он сделал перевод. Я ее сам прочел примерно в 4-м классе. И, надо сказать, даже в первом издании «Волшебника» было очень много отличий от книги Баума. Отец всегда отличался фантазией.

«УРФИН ДЖЮС - ЭТО НЕ КАРИКАТУРА НА ГИТЛЕРА!»

- Необычные имена Вивиан и Ромуальд были даны вам с братом из-за склонности Александра Мелентьевича фантазировать и все украшать?

- Первых двух детей в нашей семье тоже звали Вивиан и Ромуальд, но они умерли совсем маленькими - кажется, от дифтерита. Потом родились мы, брат - в 24-м, я - в 29-м, и получили те же романтические имена, заменив маме и отцу двоих первых сыновей. В то время имена детям и не такие давали. В газете одна женщина писала: «Я назвала дочь Лагшмивара». Можете понять, что это такое? Это «лагерь Шмидта в Арктике»...

- Есть ли политические аллюзии в сказках Волкова? Вот, например, Урфин Джюс. По описанию и по рисункам Леонида Владимирского (он оформил все шесть книг Волкова. - Ред.), это вылитый Гитлер: черная челка, угрюмый, ненавидит людей, обожает власть. А ездит практически на русском символе - на медведе!


- По-моему, это не карикатура, Урфин получился таким просто по воле отцовской фантазии... И сатиры на советскую власть там нет. В пятидесятые годы и в мыслях-то вольности позволять было опасно! С политикой у отца никогда ничего такого не было связано. И то, что Урфин Джюс пытался захватить власть, никакого касания к идеологии не имело. Тем более что отец был член партии. Знаю, что он писал письма и Сталину, и Хрущеву, но по поводу квартиры. Мы же с 30-го до 53-го года снимали две маленькие комнаты у частника в Сыромятниках. Там был домик без всех удобств. Только перед войной воду провели, а так - все на улице...

- А с изданием книги кто ему помог? У нас же всегда многое решали связи.

- Отец послал рукопись Маршаку. Особо ни на что не надеясь, он все же объяснял там отличия от книжки Баума и вообще все ее достоинства - уж очень отцу самому нравился его «Волшебник». Маршак тоже, очевидно, проникся и познакомил отца с Макаренко. Они очень хорошо отнеслись к отцу и помогли ему.


Александр Волков.


- А почему Александр Мелентьевич стал писать продолжение?

- Была масса детских писем - с просьбами рассказать, что же случилось с героями дальше... И он сам загорелся желанием писать дальше. Настолько, что некоторые эпизоды будущих книг видел во сне. Вот так ночью вставал и записывал. А ему в ту пору было уже 60.

- Волкова помнят прежде всего по «Волшебнику». Между тем писательский опыт у него был нешуточный.

- Конечно. У него много исторических романов - замечательных, на мой взгляд. Первый роман - про эпоху Петра. До войны он нам с братом оттуда немножко читал. Он много работал в библиотеках, ужасно любил изучать какую-то эпоху по источникам. Но даже в исторических книжках у него были фантастические вкрапления - в духе его любимого Жюля Верна... Все эти романы до сих пор издаются.

«ПО ЧАСТИ ЖЕНЩИН ОН БЫЛ СКРОМЕН»

- Он был женат один раз - на вашей маме, а потом 25 лет прожил вдовцом.

- Ну были у него приятельницы. Но о женитьбе, видимо, не думал, и про страстные и громкие романы я ничего не знаю. Он был привязан к жене, а потом... Может, комплекс? У него один глаз был искусственный - отслоение сетчатки. Отец вообще по части женского пола был скромен. Даже волшебница Стелла из «Желтого тумана» у него получилась красивой и сексуальной только под давлением художника Владимирского - поначалу она была «училкой с пучком на голове». «Ты что, красивых баб не видел?» - наседал Владимирский. А отец отбивался: «Ну ты бы мне еще тут валютную проститутку для детей нарисовал!» Он вообще был довольно строг в вопросах нравственности.

Овдовев, отец жил с семьей Вивиана. Но, когда брат через какое-то время разошелся с женой, отец очень плохо к этому отнесся и остался со снохой и внуками, много лет жил с ними. И когда умирал, в пику Вивиану (тот снова женился к тому времени) все имущество оставил снохе. Только авторские права поделил пополам между мной и братом.

- А что это за история о том, что Александра Мелентьевича похоронили по его просьбе с каким-то свертком - якобы с вещами вашей матушки?

- К сожалению, ни я, ни кто-либо другой уже не узнает, что было в этом свертке...



ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Александр Волков родился в 1891 году в Усть-Каменогорске. После окончания института работал преподавателем, затем директором школы. В 1929-м переехал в Москву. Его произведения опубликованы суммарными тиражами более 25 миллионов экземпляров, причем это не только сказки про Изум-рудный город и девочку Элли, но и исторические романы (например, «Зодчие» - о строительстве собора Василия Блаженного), стихи, пьесы, научно-популярные работы, фантастические повести и рассказы, переводы Жюля Верна. Скончался в 1977 году.

Анна БАЛУЕВА

Смотрите фотогалерею: Классические иллюстрации к книгам Александра Волкова


Источник