Газарян Сурен - Это не должно повториться, читает Вячеслав Герасимов

Еще одна книга о кадровом вопросе с условной датировкой 37 года.
Не так объемно, как у Солженицына, не так пронзительно, как у Гинзбург. Литературных достоинств, кроме хорошего языка, сильно подпорченного канцеляритом, не так уж много. Но читабельность книги хорошая. А несколько моментов просто великолепно удалить автору. Особенное впечатление произвел его роман по перестуку с соседкой по камере. И, конечно, сама, простите за пафос, человеческая трагедия. Судьбы жены, детей, подельников.

Особенно заинтересовали два момента.
Во-первых, пронзительная партийность этой книги. Газарян выступал свидетелем, когда расстреливали соратников Берии. А главное – сам он, человек не с улицы. Армянин и руководитель управления НКВД в Тбилиси, заметный деятель Закавказского ЧК. Чем он там занимался до 37-года, пока его не посадили? Судя по книге – ничем не занимался, хотя, что творилось в Грузии в то время – известно. Однако его, помещенного в камеру, до глубины души потрясли способы советского дознания, хотя работали с ним его же подчиненные. Просто при нем и при Ежове ничего подобного не было.

Во-вторых, протокольная точность. Особенно в том, что касается сокамерников и знакомых. Перечисляются все фамилии, с кем сидел, кого расстреляли, кто помог. Тут вероятно сказалась профессиональная привычка, да еще участие в позднейшем суде над бывшими сослуживцами.

Довольно сложно продраться через начало книги, в которой только что вернувшийся из двухмесячного отпуска высокопоставленный адепт ордена Дзержинского, оказывается в камере. Хотя отдельные моменты в этой книге очень сильны, постоянный мотив «партия разберется» и финальный громогласный «партия разобралась» выглядят тяжеловато. Время от времени по тексту проскальзывает классовая неприязнь к настоящим врагам, тем, кто сотрудничал с оккупантами, и, разумеется, зоологическая ненависть к Бериевским кадрам, сопровождаемая легкой ностальгией о том, что был ведь шанс их закрыть первому, но не сложилось.

А дальше – тюремный быт, одиночки, успешное избиение вора инвалида, конфликты с администрацией и не только по поводу пыток, но и в целях получить обратно вышитую женой подушку, помогающую от мигрени.
Книга предваряется несколько сумбурным письмом Твардовского, который благодарит Газаряна за человеческий подвиг и сожалеет о невозможности публикации.

И еще. Самое сильное впечатление о книге – это то, о чем автор не говорит. Это понимаешь, когда диссонанс между дикой жестокостью того, что сделали с ним, с его близкими и фанатическим служением некоему делу, о котором Газарян старательно напоминает всем желающим, начинает смещать акценты восприятия. В итоге складывается ощущение, что миллионы сидевших – это не системная проблема строителей социализма, а личная вина негодяя Берии и недалекого политика Сталина, чье имя упоминается всего пару раз, попавшего под влияние коварного интригана.

Но слушать эту вещь стоит уже ради тех нескольких драматических эпизодов, которые пишет Газарян - человек, а не Газарян - неправедно осужденный высокопоставленный чекист. Его жена, несколько его друзей, его соседка по тюремному коридору. Местами очень и очень сильно, особенно тогда, когда Вячеслав Герасимов подключает свой исполнительский талант, тут и на слезу невольно пробивает.

Газарян Сурен — Это не должно повториться (Герасимов Вячеслав) //ссылки:

Это сообщение отредактировал Lona - 14.11.2014 - 10:09:24

 

А чекисты вам не человеки, да?
У нас ведь национальное - любить и ненавидеть держиморд, лизать сапоги и сплевывать за спиной. А уж когда их присаживают собственные подельнички - пир духа©

разочаровала рецензия, как то обычно автор более достойные внимания книги (темы) выбирает.