Ответ в темуСоздание новой темыСоздание опроса

> Трифонов Юрий - Дом на набережной, Рецензия на аудиозапись в исполнении krokik
 zoyaret Пользователя сейчас нет на форуме
Отправлено: 6.04.2012 - 19:21:17 (post in topic: 1, link to post #544379)
Цитировать сообщение Цитировать выделенный текст


Gold
Новый Товарищ
*
Профиль
Группа: Members
Сообщений: 7
Поблагодарили: 21
Ай-яй-юшек: 0
Штраф:(0%) -----

ЮРИЙ ТРИФОНОВ И ЕГО «ДОМ НА НАБЕРЕЖНОЙ»

В марте не так давно отшумевшего 2011 года исполнилось 30 лет со дня смерти Юрия Валентиновича Трифонова. Срок по нынешним временам огромный, вместивший в себя такие грандиозные перемены и подвижки – в быту, в сознании, в социальных отношениях, что, казалось бы, люди, жившие тогда и теперь, по-настоящему и понять-то друг друга не в состоянии. Что уж говорить о художественной литературе, особенно, как в случае с Трифоновым, намертво привязанной к реалиям позднесоветской эпохи. Между прочим, многие и смотрят сегодня на его творчество как на ее литературный оттиск, теперешнему читателю уже мало созвучный, а потому и не слишком интересный.
В Википедии о Юрии Трифонове сказано так: «одна из главных фигур литературного процесса 1960-х –1970-х годов в СССР». То есть не вообще русской, советской литературы, а именно литературы конкретных десятилетий. Да, о жизни городской, столичной интеллигенции хрущевско-брежневского времени судят и будут судить в первую очередь по Трифонову, по таким его вещам, как «Обмен», «Другая жизнь», «Дом на набережной», потому что правдивей и глубже него никто эту жизнь не описал. Как ядовито заметил в своем дневнике Юрий Нагибин, «все, кого я ни читаю, – Трифоновы разного калибра. Грекова – Трифонов (наилучший), Маканин – Трифонов, Щербакова – Трифонов, Амлинский – Трифонов, и мой друг Карелин – Трифонов». Но ведь и о России последнего десятилетия XIX века мы судим прежде всего по Чехову, однако никому не придет же в голову аттестовать Чехова как главную фигуру литературного процесса 1890-х годов, хотя это и правда.
В свое время ангажированная советская критика, почти так же, как когда-то Чехова, упрекала Трифонова в заземленности, в увлечении бытописательством, и эти попреки, надо сказать, не проходили бесследно.
– Я пишу о жизни и смерти, – недоумевал он, – а у меня находят один лишь быт. Пишу о любви, о долге, о человеческой порядочности, а мне опять вменяют в вину неспособность подняться над подробностями быта.
Да, что-то подобное происходило и с Чеховым. Его сразу полюбила читающая публика, но очень долго косилась в его сторону журнальная критика, видевшая в нем холодного натуралиста, «апостола беспринципности», бесстрастно фиксирующего неприглядные стороны современной ему действительности, не уравновешенной никакими позитивными идеалами. А все дело было в новой художественной эстетике, до которой просто не дозрели некоторые из чеховских недоброжелателей.
И еще одна параллель, невольно напрашивающаяся при сопоставлении этих двух авторов. Ведь, как известно, было два разных Чехова. Один – автор «Осколков» и «Будильника», легкий и плодовитый Антоша Чехонте, относившийся, по собственному его признанию, без должного уважения к своему таланту. И другой, каким он стал к 26-27 годам, постепенно вырастая из себя и превращаясь в глубокого и трезвого художника, безжалостно браковавшего плоды своего раннего творчества, значительную часть которого он даже не включил в собрание сочинений (это сделали без него полстолетия спустя, наплевав на его авторскую волю).
25-летний Юрий Трифонов заявил о себе как типичный литератор эпохи соцреализма. Его первая большая вещь «Студенты», получившая одобрение на самом верху, была удостоена Сталинской премии (впоследствии он говорил, что не отказывается ни от чего им написанного, но из повести «Студенты» не в состоянии прочесть больше двух страниц). А потом были полтора десятилетия мучительных поисков – себя, своего мироощущения, своего места в литературе и своей особой стилистики. За это время у него вышел большой роман «Утоление жажды» – о строителях Каракумского канала, сборник рассказов, серия очерков на спортивную тему, но все это был еще тот, по преимуществу старый Трифонов, с которым он окончательно распрощался лишь к концу 1960-х годов. И так же как для Чехова все его «Лошадиные фамилии», «Унтеры Пришибеевы» и пр. были лишь пробой сил, только подготовкой к предначертанному ему великому поприщу, так и проза Трифонова первых полутора десятилетий явилась для него своего рода предстартовой площадкой, испытательным полигоном, когда старое еще цепко держало его в своих соцреалистических объятьях. И если бы не чудо его второго рождения, он был бы сегодня скорее всего забыт, а его творчество осталось бы достоянием одних историков литературы.
Новый Трифонов, которого мы так любим и ценим, начался с автобиографической повести «Отблеск костра», посвященной памяти его репрессированного отца (вышла в 1967 г. отдельной книгой), но в особенности – с опубликованной «Новым миром» повести «Обмен» (1969 г.) и нескольких рассказов («Голубиная гибель» и др.). И тут нельзя не сказать о некоторой драматической несинхронности в творческой судьбе писателя.
Ведь все написанное им после 1967-68 года с полным правом можно отнести к так называемой оттепельной прозе, хотя оттепель к тому моменту осталась уже позади. Как сказал однажды сам Трифонов, вернувшись из издательства, где подписывался в набор «Отблеск костра», «мною захлопнули дверь». Но в то время когда Твардовский открывал и переоткрывал своих новых авторов, поднявшихся на оттепельной волне, – Солженицына, Федора Абрамова, Георгия Владимова и др., – которых пестовал, как собственных детей, и которыми гордился, Трифонова, однако, «своим» не считал и к его творчеству относился безо всякого интереса. Хотя чувствовал в нем родственную душу и мог часами увлеченно беседовать, стоя у дачного заборчика – они были соседями в поселке «Красная Пахра» – и обсуждая последние литературные новости, а нередко и выпивать. (Заметим в скобках, что именно Твардовский напечатал когда-то в «Новом мире» его повесть «Студенты» и даже выдвинул ее на Сталинскую премию. Но то был другой «Новый мир», другой Твардовский и, вообще, совсем-совсем другая эпоха.) И когда Трифонов после 17-летнего перерыва вступил, наконец, на подножку поезда под названием «Новый мир», решив передать редакции сначала «Голубиную гибель», а затем и «Обмен», поезд этот отсчитывал уже последние километры пути, и Твардовскому, ушедшему с головой в борьбу за сохранение журнала, было уже, по большому счету, не до него. И только этим можно объяснить прохладную реакцию главного редактора, принявшего к печати его первую «московскую» повесть.
«Зачем вам этот кусок про поселок красных партизан? – спросил он, возвращая автору рукопись с редакторскими пометками. – Какая-то новая тема, она отяжеляет, запутывает. <...> Вот вы подумайте, не лучше ли убрать». «Может быть, Александр Трифонович не слишком внимательно читал - было не до того, – вспоминал впоследствии Трифонов, – а может, в виду сгущавшейся опасности проявлял некоторую осторожность. <…> Но, когда я сказал, что поселок красных партизан для меня важен и убирать его не стоит, ибо исчезнет второй план, Александр Трифонович легко согласился: «Пожалуйста, оставляйте...» В этом легком согласии я почувствовал не только великодушие редактора, но и некое грустное безразличие... И это было то, что омрачало радость».
«Обмен» был напечатан в предпоследнем номере журнала, подписанном Твардовским, а с января 1970 года «Новый мир» в прежнем своем составе прекратил существование. И это была потеря не только для тех, кто в нем работал или печатался, но для всей читающей России. Да, не стало журнала, сумевшего собрать вокруг себя лучшие литературные силы, а год спустя, сломленный утратой своего детища, ушел из жизни и главный «собиратель» Александр Твардовский. Но осталась блестящая когорта выпестованных им авторов, «птенцов гнезда александрова», какой могла бы на тот момент позавидовать любая литература мира, и каждому из них предстояло теперь выгребать самостоятельно.
Всего десять лет отвела судьба на это самостоятельное плаванье самому Юрию Валентиновичу. Но именно в эти десять лет он развернулся в полную свою силу, как бы перехватив эстафету, перенятую им из рук Твардовского, а, с другой стороны, уйдя далеко за горизонты новомирской школы. И если к 1962 году в активе Трифонова не было ничего равного «Одному дню Ивана Денисовича» или «Случаю на станции Кочетовка» – Солженицын считался в те годы первым автором «Нового мира», – то в дальнейшем по масштабам литературного дарования он, конечно, его превзошел, хотя Нобелевской премии и не получил (правда, выдвигался на нее и даже, как говорят, был близок к заветной черте, но внезапная смерть перечеркнула эти надежды). Впрочем, ее не получил и Чехов, а в случае с Солженицыным, если быть откровенными, известную роль сыграла и политическая конъюнктура.
Невозможно не поражаться тому, как же много было сделано Трифоновым за это последнее отпущенное ему десятилетие. Цикл «московских повестей», «Записки соседа» (некий аналог солженицынского «Теленка»), исторический роман о народовольцах «Нетерпение», романы «Старик», «Время и место» (по социально-историческому охвату выведенных в нем людей и событий вполне могущее претендовать на звание эпопеи), оставшееся неоконченным «Исчезновение»... И на каждом из них печать его мощного таланта. Однажды, проводя аналогию с чеховским «многописанием», он назвал этот стиль работы бурнописанием, страстнописанием. Но этот лихорадочный, обгоняющий слова и мысли творческий поток направлялся твердой рукой, о чем можно судить по великолепно выстроенной архитектонике каждой из его вещей, когда сюжет раскручивается как пружина, властно приковывая к себе неослабевающее читательское внимание.
Как-то на встрече со студентами литинститута Трифонов признался, что в молодости самым главным для писателя считал сюжет и гонялся за сюжетами. Потом пришло осознание того, что главное это слова, а еще позже, что главное это мысли. Однако когда читаешь Трифонова, начинаешь понимать, что все это, как говорится, условия необходимые, но недостаточные, и что главное все-таки –это его удивительный дар рассказчика, проявляющийся в каком-то особенном сцеплении слов и мыслей, столь естественном и органичном, что каждый сюжетный поворот, каждый поступок или реплика героя по степени своей достоверности кажутся соперничающими с самой жизнью. И эта завораживающая чужая жизнь со сложной игрой ее явных и скрытых смыслов берет нас в плен с первых же страниц произведения, так что уже не оторваться.
Это колдовство усугубляется еще и постоянной перебивкой планов – сна и яви, внешнего и внутреннего, настоящего и прошедшего, вкраплением в ткань повествования фрагментов с участием автора и т.д. Особенно примечательно в этом смысле смещение временных планов – ведь время, его приметы, его специфическая атмосфера, едва ли не главный герой трифоновской прозы. Следуя за судьбами его персонажей, мы все время словно бы колеблемся между настоящим и прошлым, то переносясь в еще не остывший вчерашний день, то погружаясь в самые отдаленные, глубинные его истоки. Эта уникальная авторская позиция, когда нет ни устойчивого вчера, ни сегодня, которые постоянно перетекают друг в друга, то и дело меняясь местами, позволяет увидеть человеческие судьбы как бы с высоты птичьего полета, одномоментно, или симультанно, как говорят психологи, во всем их масштабе и объеме. При этом подробности быта – неизменный объект пристального внимания автора – вырастают у него до размеров бытия, к которому устремлены все его интересы. И это прикосновение к бытию, к его экзистенции, проступающей сквозь вещную, осязаемую оболочку, и есть, наверное, одна из самых драгоценных особенностей трифоновской прозы, не оставляющей безучастной ни одну живую читательскую душу.
Вместе с тем, при всем совершенстве своей писательской техники, Трифонов был и остается продолжателем русской реалистической школы, в том смысле как ее понимал еще Белинский – «воссоздание жизни средствами самой жизни», и мог бы повторить вслед за Л.Толстым: главный герой моих произведений – правда. Но это реализм, обогащенный всеми достижениями литературы минувшего столетия с ее кинематографичностью мышления, углубленным психологизмом, вниманием к сексуальной стороне жизни, отказом от многих табу и пр. Да и само его творчество вплетено в самую сердцевину художественных поисков ХХ века, и в этом смысле он может по праву числиться в одном ряду не только с Буниным или Чеховым, но и с Сэлинджером, Бёллем, Ленцем и др.
Как и все советские писатели, Юрий Трифонов ездил в творческие командировки, выписывавшиеся редакциями журналов. Результатом этих поездок стал роман «Утоление жажды», каким-то своим краешком «Предварительные итоги» и, возможно, «Время и место». Однако зрелый Трифонов в подобных географических перемещениях большей частью уже не нуждался, потому что на первое место для него выдвинулись перемещения во времени. И эти «командировки» он выписывал себе сам, вновь и вновь обращаясь к своей детской и юношеской памяти, к зарубкам и вехам собственной судьбы, не пренебрегая, впрочем, и чужими свидетельствами и, подобно Реброву из «Долгого прощания», месяцами просиживая в архивах и книгохранилищах, без чего не появились бы ни «Отблеск костра», ни «Старик», ни, тем более, «Нетерпение».
Писательская память уникальна, в особенности, если речь о таком человеке, как Трифонов. И там, где память обычных людей сохраняет связанные или не связанные между собой предметы, лица, события, память писателя кроит уже готовые образы, сцены и сюжеты, иногда близкие к тому, что пережито в действительности, а иногда существенно преображенные. Как говорил Станиславский, память это лучший эстет. Давно замечено, что есть писатели, которые всю жизнь пишут одну и ту же книгу, хотя она и выходит у них под разными названиями – то в виде повести, то романа, то рассказа. Трифонов, бесспорно, из их числа, и все его творчество можно сравнить с домом, комнаты которого – его книги. Но воздухообмен у всех у них общий и проблемы, затрагиваемые в каждой, – лишь отпочкования одной общей «метапроблемы». И, как у каждого большого писателя, у него был свой «скелет в шкафу». Это – тема сталинских репрессий, страданий и уничтожения миллионов безвинных людей, десятилетиями замалчивавшаяся идеологами советского режима. Она, словно аура, наполняет воздух большинства его произведений, и пройти мимо нее для Трифонова, испытавшего этот ожог еще в детстве, было невозможно. Как пепел Клааса, она стучалась в его сердце.
«Тема страшная, бросить нельзя, – записал однажды в своем дневнике Твардовский, – все равно, что жить в комнате, где под полом труп члена семьи зарыт, а мы решили не говорить об этом и жить хорошо, и больше не убивать членов семьи». И все же, несмотря на бдительность цензуры, Трифонов умел писать так, чтобы его понимали. Ведь художественная проза это особая материя, и то, что говорится открытым текстом, далеко не всегда попадает в цель, тогда как намеки и полунамеки действуют порою куда вернее. Но даже там, где речь у него вообще не идет о прямых репрессиях, они все равно присутствуют где-то на заднем плане, в самой атмосфере произведения, которой дышали и в которой действовали его герои. Хотя бы потому, что она формировала и деформировала их (да только ли их!) психику. «Многое завеяно песком, запорошено намертво, – говорится в повести «Дом на набережной». – Но то, что казалось тогда очевидностью и простотой, теперь открывается вдруг новому взору, виден скелет поступков, его костяной рисунок – это рисунок страха. <…> И был страх – совершенно ничтожный, слепой, бесформенный, как существо, рожденное в темном подполье, – страх неизвестно чего, поступить вопреки, встать наперекор. И было это так глубоко, за столькими перегородками, под такими густыми слоями, что вроде и не было ничего похожего».
«Дом на набережной» – самая знаменитая из «московских повестей» Юрия Трифонова. Ее успех был настолько оглушительный, что достать номер «Дружбы народов», в котором она публиковалась, было практически невозможно, а последний нераздаренный экземпляр был похищен в редакции прямо из стола писателя. Однако невероятная популярность этого произведения была связана вовсе не с тем, что большая часть описываемых в нем событий разворачивается в широко известном правительственном доме на берегу Москва-реки (к которому с тех пор и приклеилась эта кличка), словно медальонами, увешанном бесчисленными досками с барельефами известных полководцев, партийных и государственных деятелей. Это лежало, так сказать, на поверхности. Гораздо важнее, что повесть затрагивала что-то главное, сердцевинное, созвучное каждому, кто варился в этом котле под названием советское общество, хотя по-настоящему, может быть, не додуманное и не осознанное, вытесняемое житейской круговертью. Трифонов сумел пробиться сквозь эту круговерть и помог пробиться читателю, создав неповторимый образ эпохи.

* * *
Еще при жизни Трифонова «Дом на набережной» был инсценирован Театром на Таганке, что в ту пору – 1980-й год – было совсем не просто, поскольку требовало бесконечных согласований и преодоления цензурных рогаток. Но Юрий Любимов умел преодолевать и не такое, и его постановка стала событием в культурной жизни Москвы. А вот с озвучанием этой вещи не повезло: за 35 лет, прошедших после ее выхода в свет, не было сделано ни одной профессиональной записи, что, видимо, не случайно.
Здесь следует, наверное, сказать о несложившейся в силу ряда причин посмертной судьбе писателя. Ведь лучшие профессональные записи его произведений были осуществлены на радио еще в 1980-х годах. Это, прежде всего, «Обмен» в исполнении Владимира Андреева, а также три рассказа («Голубиная гибель» и др.), записанные Николаем Волковым. Правда, обе работы выдающиеся, удивительно точно передающие дух и стиль авторской прозы, так что Юрий Валентинович, мне кажется, остался бы ими доволен. Не могу не упомянуть в том же ряду и прекрасную аудиоверсию романа «Время и место», осуществленную в 1982 г. в студии Всероссийского общества слепых диктором Всесоюзного радио Владимиром Сушковым и по-настоящему, по-моему, недооцененную.
А дальше стало вроде бы не до Трифонова. В одночасье ушла в небытие целая историческая эпоха, а с нею не стало и его читателя. Нет, не в физическом смысле этого слова – просто разом отброшенные на обочину жизни, люди были вынуждены теперь думать не о духовной пище, а о хлебе насущном. Для новых же хозяев жизни Юрий Трифонов стал как отыгранная карта. Интерес представляли прежде всего те, кто был в моде, кого не печатали в советские времена (а Трифонова с трудом, но все же печатали) и чьи «задержанные» произведения разом выплеснула волна перестройки. Или те, кто был жив и здравствовал и мог участвовать во всякого рода презентациях и телевизионных тусовках, представить в которых Юрия Валентиновича было просто невозможно. И когда в середине девяностых годов его вдова хотела установить мемориальную доску на доме, где он жил, ей было в этом отказано. С точки зрения тогдашних властей Трифонов этой чести не заслужил, а потому было предложено установить уже готовую доску внутри подъезда (хорошо еще, что не в квартире!).
Как заметил критик В. Бондаренко, прижизненная слава сыграла с Трифоновым плохую шутку: в представлении читателей нового поколения его творчество было неразрывно связано с советским прошлым, и никому не хотелось обратно в «совок». Конечно, то было прискорбное заблуждение, но какая-то тень все же легла на его творчество. А в результате с конца 1980-х годов ни профессиональные актеры, ни режиссеры больше не обращались к аудиозаписям его произведений. И эту судьбу разделил, к сожалению, и «Дом на набережной».
Что оставалось делать любителям аудиокниги? Попытаться восполнить этот вопиющий пробел своими силами. Именно так и поступил krokik, взявшийся на свой страх и риск озвучить эту сложнейшую вещь. Я не принадлежу к тем, кто думает, что не боги горшки обжигают. Моноспектакль перед микрофоном очень трудное испытание, которое не всегда по плечу даже опытным и искушенным театральным и киноактерам (примеров приводить не буду, их полным-полно). А если записывается какая-то большая вещь, работа исполнителя превращается в настоящий марафон, где так просто испортить, а то и убить любой художественный шедевер.
Но в случае с «Домом на набережной» этого, к счастью, не произошло. И ключ, я думаю, прост, он – в любви исполнителя к творчеству Трифонова. Отсюда, вероятно, и та искренняя, взволнованная интонация, которая покоряет нас с первых же минут его чтения. Не буду здесь останавливаться на недостатках и погрешностях записи, без которых, конечно, тоже не обошлось – ведь человек работал в одиночку, без режиссера и редактора. Не буду также сравнивать ее с работами В.Андреева или Н.Волкова – это явления разного порядка. Скажу только, что запись сделана как бы на одном дыхании и что в ней есть, своя изюминка и свое обаяние, которого так часто лишены записи профессионалов. Поэтому она с полным правом может числится в ряду бесспорных удач Аудиоклуба.

Игорь Рейф

Topic Link: Трифонов Юрий - Дом на набережной

 
PMПисьмо на e-mail пользователю
Bottom Top
 Поблагодарили за полезное сообщение: krokik, mus801, vago55, Владилин, alenenok, Аврора, птенчик, geogeo, trya, Iudushka, Aliza, Вася с Марса, CRIttER, kremen55, Barrymore, elvis5553
 Владилин Пользователя сейчас нет на форуме
Отправлено: 6.04.2012 - 19:47:48 (post in topic: 2, link to post #544387)
Цитировать сообщение Цитировать выделенный текст


GoldРука раздающего
я здесь...
Group Icon
Профиль
Группа: Moderators
Сообщений: 14244
Поблагодарили: 56057
Ай-яй-юшек: 41
Штраф:(0%) -----

zoyaret, в этом разделе собственными впечатлениями, о книгах и их исполнении делятся. )
А биографическими материалами можно тему о Трифонове пополнить Topic Link: Трифонов Юрий Валентинович


--------------------
PMПисьмо на e-mail пользователю
Bottom Top
 Поблагодарили за полезное сообщение: Cairo
 krokik Пользователя сейчас нет на форуме
Отправлено: 7.04.2012 - 05:51:02 (post in topic: 3, link to post #544535)
Цитировать сообщение Цитировать выделенный текст


Заслуженый АбуканецGold
Свинье Не Товарищ
Group Icon
Профиль
Группа: Privileged
Сообщений: 23234
Поблагодарили: 39620
Ай-яй-юшек: 182
Штраф:(10%) X----

Спасибо, Игорь, замечательная статья по творчеству выдающегося писателя.
Владилин, пост наполовину биографический, но все же заметная его часть его посвящена главному произведению Трифонова - "Дому на набережной", а значит ему как раз место здесь.
С почином, Игорь! punk


--------------------
Бегемот - птица гордая! Пока не пнешь - не полетит
PMПисьмо на e-mail пользователю
Bottom Top
 Поблагодарили за полезное сообщение: mus801, Владилин, trya
 Владилин Пользователя сейчас нет на форуме
Отправлено: 7.04.2012 - 11:10:49 (post in topic: 4, link to post #544569)
Цитировать сообщение Цитировать выделенный текст


GoldРука раздающего
я здесь...
Group Icon
Профиль
Группа: Moderators
Сообщений: 14244
Поблагодарили: 56057
Ай-яй-юшек: 41
Штраф:(0%) -----

Цитата (krokik @ 7.04.2012 - 04:04:02)

ему как раз место здесь.

Угу, согласен. Такой основательный подход и слог поставленный, что за копипаст сперва принял.
Апдайка твоего сейчас слушаю. )


--------------------
PMПисьмо на e-mail пользователю
Bottom Top
 Поблагодарили за полезное сообщение: krokik, trya
 Lona Пользователя сейчас нет на форуме
Отправлено: 7.04.2012 - 11:31:52 (post in topic: 5, link to post #544577)
Цитировать сообщение Цитировать выделенный текст


Persuasion MasterGold
не Подарок
Group Icon
Профиль
Группа: Global moderators
Сообщений: 29184
Поблагодарили: 109244
Ай-яй-юшек: 111

Цитата (Владилин @ 7.04.2012 - 09:23:49)

Такой основательный подход и слог поставленный, что за копипаст сперва принял.


то есть zoyaret = Игорь Евгеньевич Рейф?
Код
Доступно только для зарегистрированных пользователей



Добавлено:
о! У нас ещё есть кое-что от Игоря Рейфа: Topic Link: Прейс Никита


--------------------
Наш чат в скайпе: Abook-club
PMПисьмо на e-mail пользователю
Bottom Top
 Поблагодарили за полезное сообщение: Аврора, krokik, Владилин, trya
 krokik Пользователя сейчас нет на форуме
Отправлено: 7.04.2012 - 20:54:40 (post in topic: 6, link to post #544691)
Цитировать сообщение Цитировать выделенный текст


Заслуженый АбуканецGold
Свинье Не Товарищ
Group Icon
Профиль
Группа: Privileged
Сообщений: 23234
Поблагодарили: 39620
Ай-яй-юшек: 182
Штраф:(10%) X----

Цитата (krokik @ 7.04.2012 - 04:04:02)

С почином, Игорь! punk

Цитата (Lona @ 7.04.2012 - 09:44:52)

о! У нас ещё есть кое-что от Игоря Рейфа: Topic Link: Прейс Никита

Упс... )


--------------------
Бегемот - птица гордая! Пока не пнешь - не полетит
PMПисьмо на e-mail пользователю
Bottom Top
 Cairo Пользователя сейчас нет на форуме
Отправлено: 11.04.2012 - 20:41:48 (post in topic: 7, link to post #545613)
Цитировать сообщение Цитировать выделенный текст


Болтливый друг, товарисч и брат
Group Icon
Профиль
Группа: Trusted
Сообщений: 2143
Поблагодарили: 4101
Ай-яй-юшек: 12
Штраф:(0%) -----

В топике обозначено:
Цитата
Рецензия на аудиозапись в исполнении krokik
; что-то не вижу этого... dunno


--------------------
Демократию надо внедрять любыми средствами, вплоть до атомной бомбы. ©

Слово «что-нибудь» все честные люди пишут через черточку ©
PMПисьмо на e-mail пользователюСайт пользователяICQ
Bottom Top
 Поблагодарили за полезное сообщение: птенчик
 птенчик Пользователя сейчас нет на форуме
Отправлено: 6.05.2012 - 01:35:36 (post in topic: 8, link to post #550428)
Цитировать сообщение Цитировать выделенный текст


Gold
живу я здесь...
Group Icon
Профиль
Группа: Trusted
Сообщений: 3879
Поблагодарили: 9378
Ай-яй-юшек: 40
Штраф:(20%) X----

Цитата (Cairo @ 11.04.2012 - 18:54:48)

что-то не вижу этого..

И я.
Заметила,что последнее время мне всё труднее и труднее написать хоть несколько букофф о прослушанном. А тем паче о чём-то серьёзном.
Но,попробую.
Большое спасибо krokik! Ваш голос слушала впервые. Не без удовольствия. Очень спокойный,ровный. Почти без эмоций. Здесь это кстати. ИМХО.

Какое-то странное у меня впечатление от самой вещи.....ждала большего.
От того наверно,что по теме написано-снято уж не мало. Безнадёга какая-то....
И как-то странно написаны тридцатые. Непохоже ни на кого,без бравурного идиотизма тогдашнего кинематографа,без штампов,деталей-вёшек. С трудом узнаваемы......

Совсем уж бред:не поняла кто этот "я",который пришёл на кладбище с Ганчуком? Этот "я"всплывал несколько раз в повествовании. Понятно,что кто-то из одноклассников Батона и Шулепы,но не сам Глебов. Кто-то из исчезнувших однокашников,которых предал Вадим?Что я упустила?


--------------------
user posted image
PMПисьмо на e-mail пользователю
Bottom Top
 Поблагодарили за полезное сообщение: Iudushka, krokik, trya
 krokik Пользователя сейчас нет на форуме
Отправлено: 11.05.2012 - 22:25:32 (post in topic: 9, link to post #551037)
Цитировать сообщение Цитировать выделенный текст


Заслуженый АбуканецGold
Свинье Не Товарищ
Group Icon
Профиль
Группа: Privileged
Сообщений: 23234
Поблагодарили: 39620
Ай-яй-юшек: 182
Штраф:(10%) X----

Спасибо, птенчик.
Цитата (птенчик @ 5.05.2012 - 23:48:36)

Какое-то странное у меня впечатление от самой вещи.....ждала большего.
От того наверно,что по теме написано-снято уж не мало. Безнадёга какая-то....
И как-то странно написаны тридцатые. Непохоже ни на кого,без бравурного идиотизма тогдашнего кинематографа,без штампов,деталей-вёшек. С трудом узнаваемы......

Наверное главное отличие прозы Трифонова от большинства других как раз в том, что писатель описывает события так как они реально происходили в жизни. А в ней все было, есть и будет гораздо будничнее, чем в кинофильмах.
Насчет описания сталинских времен. В отличие от других, Трифонов не рассказывает про ужасы, творившиеся тогда. Его герои сумели пройти через те года практически без потерь. Каждый своим способом - кто предательством, кто добровольным или принудительным сотрудничеством с системой, кто зарывшись головой в песок. Наверное в этом и заключался главный трагизм того времени - для выживания просто жить было недостаточно. Человек, чтобы уцелеть, вынужден был идти на сделку с совестью, со своими убеждениями, со своими понятиями о честности и морали.
Трифонову веришь с первого слова - настолько жизненно звучат мысли, слова и поступки его героев.
Цитата (птенчик @ 5.05.2012 - 23:48:36)

Совсем уж бред:не поняла кто этот "я",который пришёл на кладбище с Ганчуком? Этот "я"всплывал несколько раз в повествовании. Понятно,что кто-то из одноклассников Батона и Шулепы,но не сам Глебов. Кто-то из исчезнувших однокашников,которых предал Вадим?Что я упустила?

Ты права, "Я" - это их общий одноклассник, который время от времени появляется, чтобы дать взгляд со стороны, высказать свое собственное, авторское мнение.


--------------------
Бегемот - птица гордая! Пока не пнешь - не полетит
PMПисьмо на e-mail пользователю
Bottom Top
 Поблагодарили за полезное сообщение: trya, птенчик



0 Пользователей читают эту тему (0 Гостей и 0 Скрытых Пользователей)
0 Пользователей:

Опции темы Ответ в темуСоздание новой темыСоздание опроса
 
  




Анклавы Клуба в социальных сетях:
официальный паблик  Клуба любителей аудиокниг вКонтакте  Клуб любителей Аудиокниг - Твиттер  Клуб на ФейсБук  Клуб любителей Аудиокниг - наш канал на YouTube  Канал Клуба Любителей Аудиокниг в Телеграм  

Хотите подписаться на наши обновления по электронной почте?